Борис Клетинич очень настоящий. Поэт

С Борисом Клетиничем мы вместе учились в 37 школе. Учились недолго. И думаю, что не существовали друг для друга.
А теперь я читаю его стихи и понимаю, что мне так ни за что не написать, но чувствую то я также! 

И началось у него все с восхищения Евгением Хорватом, который учился с нами в 37 школе, но в параллельном классе. Его не помню вообще.
***
Я по осеннему парку шёл.
Неба сверкал ледяной металл.
Между деревьями дискобол

метился в небо и диск метал-л-л-л!..

Нет, лишь хотел он его метнуть...
Скован был камнем холодным он.
В тоненьких столбиках мёрзла ртуть
хрупких термометров у окон.

О, как он жаждал тогда броска!
Как его диск был жестоко сжат.
В страшном рывке напряглась рука,
резко отброшенная назад.

Мне показалось, я слышал стон.
Мне показалось, что он умрет,
если вперед не рванется он,
резко, всей грудью своей вперед.

Время дрожало, но день был тих.
Статуй застывших камень и медь.
Жаждет рвануться одна из них
и неподвижность преодолеть…

Я по осеннему парку шел
мимо безмолвных безликих тел.
Грохот обрушился вдруг, тяжел.
В небо холодное диск летел.

Евгений Хорват. Дискобол (1977)

В Москве Борис стал верить в Исуса Христа, а потом узнал, что он с еврейскими корнями  и проникся иудаизмом.

***
Твои Крылья, Твоя Сила,
Разворот хребтов.
Мои корни, моя жила,
выдох, вдох.

Чем я старше и ученей,
тем трудней дышать.
Отдает сполна в плечо мне
каждый шаг.

Ты – Гористый и Холмистый.
Зень черна, жирна.
Мне все тяже прокормиться
от зерна.
Ты – фугас весны заразной,
паводков рябых.
Всё труднее не украсть мне,
не убить!

Как же так?.. Как мох и щавель,
клевер, злак, ковыль,
я пришел Тебя прославить,
Ты забыл?
Но как ворон вырван с корнем
из степных небес,
пропадал в болоте черном
средь невежд.
В папоротник затирался,
в чёрный вой корней.
В торфяном болоте в трансе
торфянел.
И в цветении постыдном
клуби родовой
выгребал тупым инстинктом
за Тобой.

Подсоби ж… Мой дух суконный
весь стемнел в лице.
Я изрублен как икона.
Ты — Всецел.

Про эпоху застоя:
***
Наблюдаю с утра затяжные прыжки парашютов —
это сумерки-умерки липнут к сырым городам,
и, надрывною смутой жилые рельефы окутав,
на Москву опускается с неба сплошной Магадан.
Зачарованный мир в эту пору снесет и проглотит
оплеухи комет и обвалы в притихших горах,
криминальные путчи, реформы, измены, и против
даже слова не ска… (либо слово застрянет в дверях!).
Низколобые дни… Хоть дышалось ни валко ни шатко,
я держался тверёз в темноте, наступавшей с пяти.
И хоть не было сил подниматься и делать зарядку,
было время подпольную радость в себе разгрести.
Я выкручивал с силой душевные мутные груды
и, как мелкую воду из выстиранного белья,
отжимал меланхолию из моих прачечных буден,
чтобы жизнь пообсохла
и все побелее была.
Я любил эту жизнь (да, я принял такое решенье!).
И за то, что любил, извинял, принимал таковой, —
обернулась во мне тонко-синею девственной гжелью,
а впоследствии — бойкой, прожженной цветной хохломой…
О единственная, о пахучая сладкая сука,
с кем еще я так близок — зачумно, взакожье, впритир.
Я глазами держу твое небо со светом и звуком.
А закроют мне веки — провалится в сумерки мир.
1986
***
Не радуюсь, не любуюсь собой.
Каюсь перед Тобой:
я - как голые эти кусты
умею только расти.

Дозволь мне жить
как апрельский куст –
в хлестких побегах чувств.
Почек крепкие коготки
царапали б эти стихи.
И коли я нужен Твоей земле,
гнойной ее золе.
как тот, что украсит ее,
как тот,
что с места вовек не сойдёт,-
то дозволь мне службу мою нести
с неуверенной силой весны:
мне дом не строить,
детей не метать,
расти мне и воевать. Но если такого выхода – нет,
мое достоинство -
- смерть.
Это твердая воля моя.
Но да будет воля Твоя.
***
Тяжко женщине,
носящей во чреве меня:
ведь давно разлюбила,
давно мои локоны срезала.
Пелену облаков - напевая под стирку, кляня,
в утро после зачатья –
сушиться на солнце развесила.

Сквозняки-свистуны коченеют в простынках воинственно.
Я зачат как кирпич!
Вы, поветрия светлого издавна,
помогите убресть – не хочу начинать! –
в-досвояси,
потому что мне здесь
дочерна
изваляться!
Я в тылу у вандалов, я в их паволоке осадной.
Я как кремль обречен.
Меня воздух сей не проворонит!
Где бы ни был я, чистый,-
- ненависть гонит обратно.
По листам скороспелым осенним
во чрево любимое гонит!

А вот такое признание в любви.
***
Я сошел к тебе с ума
самовольно, безоружно,

календарно как зима,
снегопадно, земновъюжно.

Что за факел голубой
шлёт с высот свистящий свет свой?!
То со снежной головой
я взлетел к тебе из детства.

А вот про размножение...
 ***
Я так же погружен с корнями
в полноточивый зрелый возраст,
как в чад и смрад изба курная,
как тварь земная в смерть и в воскресь.

1994.

И еще про это...
***

Осталось две-три темы для беседы.
Два-три желанья, но не вожделенья.
Я вспоминаю папиного деда,
владельца бакалеи, домоседа,
из досоветских Ясс. Он мыслил дельно,
если судить по следующему кредо:
кто в молодости шастает по свету —
на старость приплывает в богадельню.

Ну, я свое отшастал — вверх ли, вниз ли,
вкривь-вкось, виясь плющом, фуфыря листья.
Зато спеклись две-три хороших мысли
да выкушались две-три вкусных миски.
Две-три привязанности сохранились.
Но — баста! Я допил свой кислый рислинг,
перехожу на водку, лук, редиску
и им подобные анахронизмы.
Я не шучу и не кривляюсь. Баста.
Я лучше буду пугалом на пашне,
чем егозить да шастать. Может статься,
что размножаться мне еще лет двадцать:
как множит реки дождь позавчерашний,
как с обвесенницей сползают насты
снегов по потным глинам полымястым
и вширь ятажат заиграй-овражки.
Но, в дол себя вгоняя по колено
и дальше — по мотну, по самый образ,
я уношу с собою стрехи, стены,
поделки, утварь, быт свой загуменный.
Хоть пену сдуло, но скрепило ребра.
Коль не вчера, так завтра Воскресенье,
исход, этап, разлука, разоренье.
А мне-то что! Мой узел впрок подсобран.
1997.

В 2017 году вышел его роман  "Мое частное бессмертие". А там кишиневская база.

Роман "Мое частное бессмертие"

20 лет Борис писал роман "Мое частное бессмертие".
И спустя долгие двадцать лет роман  "Мое частное бессмертие" был напечатан в журнале "Волга", в номере 1-2 за  2017 год.
Главный герой романа, Виктор Пешков,  это и есть Борис. но все-таки не он. И люди, описанные в романе, все имеют отношение к Виктору Пешкову: родственники,включая бабушку, знакомые, друзья или друзья знакомых. И судьба знаменитого и опального шахматиста Корчного тоже вплелась в общий еврейский узор романа.

И все персонажи романа делают историю румынской и потом советской Молдавии, историю СССР,  историю шахмат в СССР.

Главное время, описанное в романе - с 1935 до 1941 года и семидесятые-восьмидесятые годы 20 века.
Место действия романа- Кишинев, Оргеев,  Резина, городок под Львовом Гусятин , Харьков, Ленинград, Москва, Сибирь, Палестина, филиппинский город Багио.

Процесс отсоединение Бессарабии от королевской Румынии с ее буржуазным укладом  и богатой еврейской жизнью, описанной с помощью героини романа Шантал, больше не найти в литературе.

Первая еврейская красавица Оргеева, Шантал, родившаяся в небогатой семье, становится женой самого богатого человека города - Иосифа Штайнбарга. В отсутствие любви семья разваливается.
В ее детстве есть страх погрома в Гусятине, о котором она узнает из рассказа  коллеги отца Ешки.

Как средоточие духовной еврейской жизни в романе выведен раввин и ясновидящий Идл Завл.
Во время Второй мировой войны Шантал, уже разведенная с мужем, оказывается в концлагере рядом с  раввином.  Шантал спасается Идл Завлом, который предлагает ей стать его женой. Предлагает самое дорогое, что у него есть, — самого себя, чтобы она уверовала в Бога. Слава раввина велика, его боятся даже фашисты, поэтому он и его избранница остаются в живых. Потом они уезжают в Палестину, и Шантал рожает одного за другим семерых детей.

Процесс присоединение Бессарабии к СССР проходил с отъемом частной собственности, последующей индустриализацией, когда промышленность основывали русские кадры. За этот слой в романе отвечает  инженер Волгин, а проживает этот непростой период бабушка Вити Пешкова - баба Соня. Она явилась как бы невольной виновницей рождения Вити в Кишиневе, перейдя с подругой Хволой приграничную реку по льду - с румынской стороны на советскую. Судьба Хволы связана с шахматистом Корчным.

На фоне описания всех этих событий развертывается очень личная  история кишиневского мальчика Вити Пешкова. Он из хорошей семьи, футболист и шахматист.
Огромное влияние на жизнь Виктора Пешкова (в этом месте начинается история самого Бориса Клетинича) оказывает юный поэт Константин Тронин ( в настоящей жизни Евгений Хорват).
Виктор Пешков начинает писать стихи, публикуя их  в республиканской газете "Молодежь Молдавии". И в семнадцать лет уезжает по целевой квоте от Молдавии во ВГИК, затем начинается жизнь студента-немосквича сценарного факультета.


Отдельной нитью романа показаны отношения Виктора Пешкова с женщинами, включая будущую жену.  Щемяще описана первая школьная любовь Виктора- девочка Марьяна. Есть история о девочке, которую использовал знакомый, переспав с ней,  а она была чистой.
Отдельная любовная история связана с любовью- нелюбовью с преподовательницей ВГИКа. Описана и  будущая жена и будущая актриса Варя Н.


Отдельная нить романа связана с путем к Богу через Христианство.

Кишинев в романе Б. Клетинича "Мое частное бессмертие"

Академия Наук Молдавской ССР

"Гостиница (бронь Совмина СССР) делила площадь с Академией наук и находилась как бы в центре города. Но только как бы. Шаг в сторону – и ты в нижней части, в лопушанных недоулках-тупиках с пошатанными развалюхами без водопровода, с бесстыдно-вытребуханной, похотливо-мокрой землей за огородными кольями, с кривоколдобым спуском в речную пойму, с ленивыми слепнями и зобатыми жабами из плохо заправленного в береговые холмы, еле толкущегося в своей траншее Бычка, помеси отводной канавы с канализацией.

Филармония

 Мария Кодряну и "Оризонт", "Контенпаранул" и югославская группа "Скальды"

Кафе «Фулгушор»
Кафе «Фулгушор» в Кишиневе было не похоже ни на какое другое. Оно было с тростниковыми кабинками и находилось на углу Комсомольской-Фонтанной.

Улицы

..Левый поворот с Гоголя на Искру..."
...Если бы улицу Ленина (местный Бродвей) разбить на условные квадратики, то, скажем, на 4 квадратиках от Пушкина до Болгарской – это обычная городская толпа: дядьки-тетьки, старики-старухи, собаки, дети. А вот от Бендерской и вверх к Стадиону – одни мужики! Сотни и тысячи мужчин на одном квадратике от Ленина до Киевской.

Мусорка

Послышалось «делёнь-делёнь!» со двора.
Это мусорщик с погремком шел вдоль 5-этажки.
Воздух всего двора был поражён ее мусорным зловонием.
Из подъездов сходка с вёдрами началась.

В кузове ГАЗа среди смрадного живагнива блестела винтовая спираль, прессовая мышца огромной и свежей силы.
Двое рабочих с лопатами утыкивали народные приношения под её давильню.

Протолкавшись к кузову, люди отдавали рабочему свои вёдра.
Быстро и добросовестно он выбивал их об борт кузова.
С пустыми ведрами надо было пробиваться наружу из наседавшей толпы.

Бамбуковый дождик

Въетнамский бамбуковый «дождик» разделял прихожую от гостиной. ...

Присоединение Бессарабии в 1940 

Для исторического присоединения правобережного, кондово-молдавского края к семье народов СССР хватило одного, правда, по-летнему обширного (рассвет в 4 утра, закат в 10 вечера!) дня 28 июня 1940-го года.

Историки о молдаванах

Роман побудил лично меня покопаться в истории. Для себя сохраню здесь результаты поисков, как шпаргалку.

= = =
*Скифы, венеды, анты – древнее название праславянских и славянских племен, обитавших на территории сегодняшней МССР.
= = =
Расселение индоевропейских народов (4000 лет д.н.э.):
–> романские народы (или?) фра(н)кийские народы,–>
–>Даки (или гето-даки? По Геродоту – фракийские племена. По С.Соловьеву –«франкийские», т.е. германские), Балканы, Тис, Дунай. Карпаты, междуречье Днестра и Южного Буга – 20-7 в. до н.э –2 в.н.э.  Даки – группа фракийских (или славянских?) древних племён, от к-х предположительно произошли современные румыны. –>

 Историки об Оргееве

 Оргеев(Orhei) – бессарабский город на месте бывшей дакийской (Dacia) крепости.

Историки о Бессарабии

Бессарабия(Bessarabia) – восточная часть Молдавского княжества, регион Пруто-Днестровского междуречья. С 16 в. под властью Османской Порты. В 1812 г. согласно Бухарестскому мирному договору отошла к России. С 1918 по 1940 – Королевство Румынии. С 1940-го – СССР.
Река Прут (Prut) – приток Дуная, образует естественную границу Молдавии и Румынии.

Историки о Румынии

Королевство Румынии– образовано в 1859 году в результате слияния княжеств Валахия и Молдавия (граница по реке Прут).

Хронология Молдавии

2 в.н.э. Римское завоевание ,
7 в.н.э 1-е Болгарское Царство,
8 в.н.э. Византия,
9 в.н.э. 2-е Болгарское Царство,
10-11в. н.э. Киевская Русь,
12 в.н.э. Галицко-Волынское княжество,
13-14 в.н.э Золотая Орда ,
14 в.н.э. Венгерские Короли ,
15 в.н.э.  Независимое Молдавское княжество,
15 в.н.э. Польское королевство,
15 в.н.э. Независимое Молдавское княжество при Стефане Великом,
16-18 в.н.э. Османская Порта,
1711 г.  Прутский Поход Петра I,
18-19в.н.э. Османская Порта,
1806 г Русско-турецкий мир (создание Бессарабской Губернии в составе Российской Империи),

1877 г. Создание Королевства Румынии,
 9.4.1918 – присоединение Бессарабии к Королевству Румынии,
 28.6.1940 –присоединение Бессарабии к СССР. Образование Молдавской ССР.