-Диана очень хорошая, но, понимаете, у меня умер папа, мне просто необходимо выйти, встретиться с другими людьми.
Люба говорила с акцентом, вернувшим меня в кишиневское детство. Вместо "э" она произносила "е".
Дом был очень просторным. Бабушка жила в нем одна. На лекарствах. Ни мужа, ни детей.
Мебель была простой, но масштабы дома поражали.
-Она слышит хорошо все звуки. Если что-то идет не по плану- сразу пресекает,- начала давать наставления Люба перед уходом.
-Сколько ты уже здесь?
-6 лет. Я здесь, дочка в Германии. Мы с Новых Анен, из Молдавии.
Бабушка сидела за компьютером, читала книгу на французском. Она была родом из Румынии и говорила с Любой на румынском.
-У меня никого нет кроме Любы,- поделилась она.
-Она никогда мне не станет матерью, а я никогда не стану ей дочерью,- убежденно и неожиданно сердито сказала Люба.
Я заменила Любу на восемь часов. И мне показалось, что я попала в тюрьму. Полная зависимость, полное погружение в чужую, еле теплящуюся жизнь. Ни стукнуть, ни грюкнуть, ни отлучиться ни на секунду. Похоже на послеродовую депрессию, когда ты ежеминутно привязан к ребенку и задыхаешься от того, что твоей жизни просто нет.
Комментариев нет:
Отправить комментарий