Суть работы сиделки по уходу. Вампиризм. Как спастись?

Есть такой замечательный фильм "Дюплекс" (2003 год). О том, как старушка- одуванчик может разрушить жизнь молодым вежливым людям. Я бы этот фильм советовала смотреть всем работающим со стариками. А у меня случился свой "Дуплекс".

 В наши дни старики тоже хотят держать слуг и изображать графов и графинь. Сегодня, 15 декабря, я поступила на новое место работы в контору по престарелым на должность метапелет (сиделка).  Когда мне было уже достаточно много лет и я давно жила комфортно,  меня ждал очередной жизненный урок, который надо было осознать и усвоить.

Урок заключался в констатации того факта, что люди эксплуатируют других людей и, для очистки своей совести, объявляют эксплуатируемых недоумками, недоучками, недостойными богатства, потому что Бог так решил. А осознать это можно только тогда, когда сама попадаешь на место эксплуатируемой. И я попала на это место.
Когда приходишь на новое место работы всегда предлагают скверных подопечных. И я, как новенькая, получила целый ряд невозможных старух, аж трех! 

 Пять лет прошло с тех пор, как я носилась с Адара на Кирьят Элиэйзер и Ромему, работая метапелет. С тех пор в деле ухода за пожилыми произошли громадные перемены. Стало возможным вместо услуг метапелет получить деньги от государства. Это привело к тому, что подопечные, забрав абсолютный максимум денег, максимально уплотнили часы работы метапелет, вмещая в оставшееся минимальное количество часов все те работы, которые раньше делались за все оплаченное время. При этом, как всегда требуя от метапелет все больше запрещенных должностной инструкцией услуг (генеральная уборка, сдвигание мебели, мытье кафеля стен, мытье окон, жалюзей, уборка в шкафах, на лестничных клетках, огородах, и до бесконечности).

 

Знакомство с Жаклин

В конторе честно признались, что мне предстоит нелегкая двухнедельная замена  постоянной филиппинской рабочей. Что моя подопечная не добра и не честна, но я не должна с ней ссориться, а должна сразу звонить в контору в случае, если она будет требовать от меня генеральной уборки ее двух-этажной виллы. 

-Вообще-то метапелет положена Альберту с болезнью АльцгАймера, так Альцгеймер звучит на ивритский лад, но слушаться ты должна его жену Жаклин! 

 -Наверное французы,- подумала я,- Альберт, Жаклин- какие красивые европейские имена! 

 Было понятно, что мне вначале придется завоевывать  авторитет в фирме по уходу, и первые клиенты будут сложные, поэтому я была готова применить все знания психологии, которые у меня были. 

Вилла Альберта и Жаклин была двухэтажной и старой. На втором этаже было место под сад. В доме было три туалета. Жаклин оказалась стройной женщиной под восемьдесят, с красивым лицом, несмотря на то, что ее глаза смотрели в разные стороны. На голове у нее был религиозный платок- тюрбан.  В ее серых глазах совсем не было теплоты.  Мы с работницей конторы присели для разговора на диван на первом этаже виллы. Я осмотрелась. На первом этаже было метров сто площади и два мягких уголка. Мебель была необычной, старинной, пузатой. На стену облокотились ажурные деревянные ширмы. На всем лежала печать комфорта зажиточной жизни. 
- Мне нужно убрать три туалета, - властно обратилась Жаклин к моей сопровождающей, наигранно показывая той, что она совсем слепая. Та скукожилась и начала лепетать.

 -Ну вот, мы же только что поговорили, что метапелет это не уборщица, не иностранная работница!

-Как это называется?- плохо разыгрывает Альберт свою роль больного Альцгеймером.

- Я уберу,- решилась я. Надо было начать работать. Моя сопровождающая быстренько убралась из этого негостеприимного дома. И началось.  

Под чужим именем

- Быстро- быстро бери ведро!- обратилась Жаклин ко мне.

-Я переоденусь!- остановила ее я.

И вот у меня в руках ведро для воды, швабра, щетка для подметания, трехлитровая банка хлорки.

Мы поднимаемся на второй этаж, я начинаю убирать первый санузел в спальне.

Вдруг снизу, куда уже успела спуститься хозяйка, доносятся настойчивые крики. Кричит Жаклин. Я прислушиваюсь.

-Патио! Патио!- ну это явно не меня, это не мое имя, поэтому я продолжаю уборку. На пороге появляется Жаклин, она вне себя.

-Почему ты не пришла?- кричит она на меня, у нее оскорбительный тон госпожи.

- Я не Патио,- отвечаю я.

-Какая разница!- перебивает меня Жаклин, - Пошли.

Я бросаю все нехитрые инструменты. Она приводит меня к стиралке, и начинает резкими бессмысленными движениями жать на ней все кнопки подряд.

-Исправь!- приказывает она мне.

-Я не могу!- отшатываюсь я.

- Альберт!- орет она. Муж появляется, как из- под земли. Для их возраста они порхают с первого на второй этаж подозрительно легко. И тут начинается безобразная супружеская сцена. Мне неловко и неприятно. Я знаю, что присутствие при чужом скандале отнимает мою энергию. Но мне некуда деться. Я стою, слушаю. Мне максимально некомфортно.

Жаклин звонит своим детям, те бросают трубку, они на работе. Тогда Альберт звонит своему сыну. Приезжает сын, запускает стиралку.

    я должна буду постоянно бегать вверх и вниз. < это делается только для того, чтоб тебя унизить, чтоб тебя уничтожить! старо, шатко и как пахнет затхлым Она должна по пятам ходить за своей прислугой и придираться на каждом шагу не знаешь, как к ней подойти… Что у нее там внутри, почему она всегда в таком бешенстве? хозяин ничего не значит в доме, что глава в доме хозяйка и что он дрожит перед ней, как маленький ребенок. застаю хозяйку недовольной. Она меня встречает очень сурово и делает выговор Впредь, пожалуйста, не разгуливать так долго. стоило только услышать ее пронзительный голос, увидеть ее злые глаза и самодурство, я себя чувствую утомленной, совершенно разбитой.  Из-за какой-нибудь безделицы хозяйка вас заставляет бегать вниз и вверх по этим проклятым этажам… Не успеешь присесть в прачечной и перевести дух, как… динь! динь! динь! нужно подниматься и бежать… Вам неможется — ничего не значит… динь! динь! динь! По временам я чувствую такие страшные боли в пояснице, в животе, что готова бываю закричать… Неважно… Динь! Динь! Динь! Да что с вами такое? Не слышите? Оглохли? Я уже три часа звоню… Это бесит, наконец… слышится ясно нервное раздражение — Принесите мне иголку. Я бегу за иголкой. Хорошо! Принесите мне нитки.>Я бегу за нитками. Так! Принесите мне пуговку. Я бегу за пуговкой.— Что это за пуговка? Я у вас такой не просила. Вы ничего не понимаете… Белую пуговку, № 4… И скорее!< И я бегу за пуговкой № 4… Вы понимаете, как я бешусь, как я в душе ругаю и проклинаю свою хозяйку? А во время моей беготни взад и вперед, вверх и вниз барыня передумала — ей требуется что-нибудь другое или она совсем раздумала— Нет… Отнесите иголку и пуговку… Мне некогда…< У меня спину ломит, ноги подкашиваются, я без сил… Этого и нужно ей было. Она довольна… Такая несправедливость меня возмущает, и я отвечаю немного резко: Но вы сами меня все время отрывали от работы. По временам я должна была останавливаться на лестнице, хвататься за перила, чтобы перевести дух и не упасть. Я бледнела, и холодный пот выступал у меня на лбу Она дуется на него по целым часам. А он ходит за ней повсюду и извиняется. Оставь меня в покое… Надоел…Что ты здесь все ходишь по комнатам? живешь у других, у людей, которые тобой не интересуются, для которых ты значишь меньше, чем собака или растение, у людей, от которых получаешь только ненужное или старое или испорченные остатки. В каждом слове звучит презрение к вам, каждым жестом вас унижают. И нельзя ничего сказать; нужно улыбаться, благодарить Они еще долго бранились и поносили друг друга. друж очевидное бесстыдство, с которым меня эксплуатировали.

Характер   

несмотря на золотую цепь и шелковое платье, видно было ее истинное невысокое происхождение.звала резким, визгливым голосом< проглядывают скупость, подозрительность и полицейский нюх суровым взглядом таможенного досмотрщика, взглядом всех хозяек наглядное доказательство старческой немощи, устарелости, неадекватности. Хозяйка старается быть любезной, но это плохо ей дается, как я успела заметить. По-моему, она злая, ядовитая, любит шпионить; грязная душонка и недоброе сердце. Вначале осторожные и как бы стесняющиеся друг друга, они мало-помалу начинают распоясываться и показывать себя такими, какие они есть на самом деле, без румян и белил, забывая, что около них ходит человек, который подслушивает и подмечает их пороки, их нравственную уродливость, все эти пошленькие и гаденькие мечты, которые таятся в почтенных головах ачинались всегда из-за самых ничтожных причин, из-за пустяков… Чем ничтожнее были поводы, тем ужаснее были сцены Хозяин ничего не значит в доме. Кошке и той больше позволяется. Ради спокойствия он мало-помалу отказался от своего авторитета хозяина и потерял всякое достоинство, как муж, который под башмаком у своей жены. Всем заправляет в доме хозяйка. Она сама за всем смотрит >Она пронырлива, как старый конторщик, груба как судебный пристав и изобретательна как ростовщик… преступны, и бесполезны, и даже вредны для общества, однако именно окружает их ореолом уважени недоверчивая, требовательная, грубая, жадная, без порывов, без фантазии, без чуткости, без луча радости на лице. 
 

Что я чувствую  

Я доверяю своему чувству дискомфорта, оно похоже на сосущее чувство в груди или в животе, а иногда это сразу ощущается как давление на глаза и затылок. В передаче "Что? Где? Когда?" была женщина, чья эрудиция была настолько высока, что она была единственная на всю страну. Каков ее успех в Израиле? Она косметолог. Женщина- уникум на 160 миллионов- ей повезло, она, может быть, вытягивает на уровень рабочего на израильском заводе. И как-то надо пережить и осмыслить этот ужас. Мы-то и сами были, в свое время, такими эксплуататорами. Как и в чем человеку, лишившемуся социального статуса, черпать силу и надежду?

Новый Год 

Молитва на показ. Я ушла Жаклин сидела в прихожей рядом с зеркалом и полкой с телефоном и
картинно молилась и на приветствие только отрицательно мотнула головой, мол, не отвлекай.
Такое было первый раз. Молитва на показ.  Мне надо было переодеться. Пока Жаклин раскачивалась в молитве, я быстро переоделась у нее за спиной. Пару раз в зеркало она с любопытством и брезгливостью осматривала мое нижнее белье. Наконец в неприятном недоумении я застыла столбом за ее спиной.

- Ну!- с нажимом вдруг сказала Жаклин, прервав свою молитву. 

Конечно, никто никогда ко мне так не обращался.

 -Ну! Ну!- все более сердилась молодящаяся старуха. Она нервно повернулась, и в ее глазах, смотрящих одновременно вправо и влево, засветилось нечто недоброе.  - Иди работай!- невообразимо взвинченным голосом приказала вампирша. Я молча и обреченно пошла на второй этаж ее виллы. Через время она  энергично поднялась на второй этаж ко мне по крутой лестнице. < -Добавь энергии!-повысила она на меня голос. И повторила то же самое не менее пяти раз, с каждым разом все больше приближаясь к визгу. ее ярость была так велика, что слова из ее рта вылетали какими-то хриплыми отрывистыми звуками< - Почему ты кричишь? – возмутилась я.  - Ты уже убрала третий туалет? -все больше бесилась Жаклин.

 -Но я не обязана!- ответила я.- Что? – захлебнулась ненавистью старуха,- У меня была тысяча таких как ты. -Дуры что ли?- уточнила я.

 - Это ты дура! – в тоненьком голосе истерички зазвенел металл. Она подскочила ко мне и начала тыкать пальцем мне в руку, стараясь сделать больно. -Сумасшедшая! - устало подумала я, – Но я же так старалась ей угодить!- ситуацию надо было как-то разрешать.

 - Без рук!, - спокойно произнесла я, стараясь удержать ситуацию под контролем. Но Жаклин и не думала униматься. 

 - Ты только есть умеешь, да?-орала Жаклин,- Есть, пока не лопнешь! Я про

 тебя в газету напишу!-орала разъяренная фурия. 

- Сама убирай свои три туалета – спокойно произнесла я и приняла решение, -С меня хватит, не хочу ни часов, ни денег! Я ухожу!

 - Ты избалованная! Ты сейчас же уходишь отсюда! Позвони, чтобы зафиксировать время, чтобы ни копейки лишней не получила! 

 - Сначала я переоденусь, - спокойно ответила я. На самом деле мне уже было все равно.  

 - Дай мне номер твоей конторы, - тем временем потребовала непреклонным тоном Жаклин, – Я сейчас же позвоню им! 

 - Я не обязана давать ничего – пожала плечами я, стараясь вести себя невозмутимо, но внутри внезапно все задрожало. 

- Какая наглость! Спускайся немедленно вниз! 

 Я всегда считала себя выдержанным человеком. Но конец все равно наступил, выдержка не помогла.

Бежать без оглядки

В ответ на любую обиду или негативное событие должна быть выражена сразу же БЛАГОДАРНОСТЬ. Я сама притянула зачем-то эту Жаклин в свою жизнь в настоящий момент. И Вселенная действиями этой вздорной старухи преподносит мне урок.

Осознание

Подробности даже страшны отдают таким сильным запахом гнили. Говорят, что не существует больше рабства. Какая это неправда… А слуги? Что же они такое, как не рабы? Рабы на деле, со всем тем, что приносит с собой рабство, нравственной низостью, неизбежной испорченностью, порождающими возмущение и ненависть страшным неравенством, этим ужасным неравномерным распределением житейских благ, которое, несмотря на фа-, мильярности, на улыбки и подарки, вырывает между нами и нашими господами непроходимую пропасть, создает целый мир глухой ненависти, скрытой зависти, будущей мести… неравенством, которое с каждой минутой становится чувствительнее и унизительнее благодаря капризам или даже доброте этих бессердечных, не имеющих никакого чувства справедливости существ, какими всегда являются старухи зависеть от прихоти грубого, глупого и изменчивого человека вечное и однообразное странствование из одного дома в другой выражением самого оскорбительного недоверия и тоном грубой иронии. Умеете ли вы обрабатывать рану? Нет!… Это — не мое дело. -Ваше дело, — сказала строго старуха, — делать все то, что вам велят. а вас нападает какое-то безумие, неизвестно откуда, неизвестно почему! Оно вас охватывает, потрясает, возбуждает, оно заставляет вас кричать, оскорблять других… Преступление имеет в себе что-то сильное, торжественное, карающее, религиозное, которое меня, конечно, ужасает, но вместе с тем вызывает во мне — я не знаю, как объяснить это — удивление и восхищение Вот два существа, которые живут, как кроты, как червяки. Они сидят, запершись, как добровольные узники, за негостеприимными стенами этой тюрьмы. Они оберегают себя, как от какой-нибудь грязи, от всего того, что могло бы хоть немножко извинить их бесполезность для человечества. С их обильного стола не падает ни одна крошка, чтобы утолить голод бедняка, их сухие сердца не знают жалости к горю страдающего… еще более непосредственную и сильную веселость, смешанную с ненавистью, я ощутила, когда смотрела отмщением ей за все унижения, за все жестокости, которые я терпела от нее, которые исходили от каждого ее слова, от каждого ее взгляда. И я насладилась вполне этим приятным и жестоким чувством мести. Мне хотелось крикнуть ей: ;На что же ты годишься, старый болван? Барыня не давала нам ни минуты отдыха, надо было бежать туда… сюда… без всякого смысла недоверчивые и подозрительные люди… Они подозревают всех, кроме, конечно, тех, которые их обкрадывают. «Я благодарю тебя за мое «очищение» и за мое «вознесение», я благодарю тебя за те важные уроки, которые ты вынуждена именно сейчас преподнести мне для моего очищения и освобождения. Я принимаю, что в настоящий Момент ты являешься самым главным учителем в моей жизни и вынужден поступить со мной именно так, чтобы привести меня к Совершенству. Сейчас для себя, своего освобождения, а также и для тебя, я открываю все самое лучшее, что есть в тебе: я вспоминаю твои добродетели, твои лучшие качества, твои добрые дела. Я понимаю, что невозможно сразу принять и простить, думая о человеке негативно. Благодаря тебе и работе над собой в настоящий момент, я улучшаю себя и поднимаюсь на ступень выше в своем духовном движении. Я с радостью перевожу этот новый опыт в разряд позитивных и жизнь моя сразу же приобретает новый смысл.

Обращение к себе

«Я люблю тебя».

«Мне очень жаль». , прости меня». «Благодарю тебя». (повторить или написать 10 раз) Что Насреддин говорил об обиде < - Что делать с обидой? - спросили ученики Ходжу Насреддина. - Обида бывает Малая, Средняя и Большая, а также Острая и Хроническая,< - объяснил мудрец. - Все эти обиды суть разновидности болезни и требуют каждая своего лечения. Малая Острая Обида похожа на укус слепня - ее лучше всего не заметить, подобно тому, как слон не обращает внимания на вопли обезьян. Средняя Острая Обида может заставить человека пошатнуться; она подобна рыси, прыгающей с дерева на спину оленя. К такой Обиде следует развернуться лицом и победить ее в открытой схватке оружием Мудрости и Самоотречения, усмиряя ее подобно тому, как всадник укрощает норовистую лошадь. Большая Острая Обида подобна стреле, поражающей воина и на время повергающей его в беспамятство. Такому человеку нужны помощь и сострадание, а иногда и крепкие путы, как обезумевшему от боли медведю. Малая Хроническая Обида подобна постоянно гноящейся царапине, про которую человек может забывать, хотя она отравляет его подобно гнилой воде из болота. У этой Обиды важно найти ее Корень, после чего она превращается в Острую, а затем исчезает. Средняя Хроническая Обида подобна ядовитой змее, свившей себе гнездо в сердце человека и отравляющей своим ядом всю его душу. Однако человек незаметно для себя привязывается к этой змее, тем более что она поддается дрессировке. Ее нельзя выгнать, иначе как договорившись с ней по-хорошему и поселив на ее место основательную Добродетель. Большая Хроническая Обида поглощает человека целиком, подобно тому, как удав заглатывает овцу и не спеша переваривает. Единственный выход здесь - полное преображение. >— А вы пробовали не давать ей энергии?>— Какой энергии? Как не давать? — не поняла я. — Вот смотрите. Мама провоцирует скандал. Вы включаетесь. Заметьте слово: «включаетесь»! Как электроприбор. И мама начинает подпитываться вашей энергией. А когда скандал закончен, ей хорошо, а вам плохо. Так? — Так, — признала я. — Но что я с этим могу поделать? — Не включаться, — посоветовал он. — Другого способа нет.