Подстава

Пусть меня заботы рвут на части,
пусть я окружён говном и суками,
всё же поразительное счастье —
мучиться прижизненными муками.
И.Губерман

- Когда ты выйдешь на работу?-  не оставлял  меня в покое куратор Эли.

Я сопротивлялась нашему кибуцному наставнику и посреднику в подборе кадров, которым он был в свободное время (коах адам на иврите),  понимая, что работать по сменам и учиться - это невозможно. Кроме того об этом говорили все, кто на завод попал.
От усталости они почти сразу же переставали делать домашние задания, начинали пропускать занятия и ульпан бросали.

Я была уверена, что меня выгонят из кибуца если я не пойду работать. И это была неправда, но я  не знала правду.

Здравствуйте! Нет ответа

В воскресенье, в шесть утра наши "Байт ришоновцы" (от названия программы "Первый дом на родине" - "Байт Ришон") привели меня на завод, в комнату приема пищи. И сразу все пошло не так.
-Здравствуйте!" - сказала я двум пожилым теткам с русскими лицами.
А они не ответили.
-Как обманчива внешность,- подумала я,- Значит они не русские и меня не поняли. У одной была стрижка каре, блондом крашеные волосы доходили до плеч. С высоты своего роста я могла хорошо видеть седые отросшие корни волос. Стрелки на верхних веках и морщины под нижним делали лицо хищноватым,  голубые глаза смотрели с какой-то безразличной пустотой. Слишком красная помада на тонком рте и не думала вздрогнуть пусть даже в фальшивой улыбке.
Вторая была с седой мальчишеской стрижкой "гарсон", не скрывающей жирную складку на затылке. Маленькая и плотненькая, как шарик, в ответ на приветствие, она повернулась ко мне спиной, не удостоив ни словом и шурша пакетиком от чая.
Зашел начальник, светловолосый и светлоглазый  кибуцник. Для работниц по возрасту он годился в сыновья.
Вот тут и оказалось, что безразличные немолодые женщины -русскоязычные.
Быстро двигаясь и приветливо улыбаясь,  тепло здороваясь, вдвоем одновременно они молниеносно приготовили для него чашку кофе.
Одна подала чайник с кипятком, другая достала из холодильника молоко.
-Ну а мне -то почему такой холодный прием?-задалась я  вопросом.
- Чем -то я им ко двору не пришлась? - я искала причины и очень хотела быть хорошей для всех.
Тут появилось еще пару соотечественниц, не удостоивших меня ни взглядом, ни словом. Прям, как в фильмах про тюрьму или дедовщину в армии.

Шансов нет

Дальше вроде начало налаживаться. Мне проводили инструктаж, и смышленая и немногословная сорокалетка мне переводила.
-Не в первый же раз!- укорил ее ивритоговорящий начальник, когда она полезла  за словом, никогда не употребляющимся в повседневной жизни, в словарь "Ирис", который был у нее прямо на мобильнике с огромным экраном
Я буквально клещами вытянула из нее, что она в стране двадцать лет. Это означало, что она прилично владеет ивритом.
Меня атаковали собственные мысли, я вела сама с собой непрекращающийся диалог:
-Почему она здесь? -я внимательно пригляделась к ее внешности. Деваха была вполне молодой, особенно по-сравнению со мной.
Я оценила окружающую нерадостную обстановку. Было ужасно жарко, у меня поднялось давление.
-Здесь ведь натуральная силовыжималка, - я непрерывно фиксировали детали.
-Воняет пластиком! Пахать надо беспрерывно, каждую секунду смены ты работаешь,- на этой мысли я тяжело вздохнула,- Поясница и шея не выдержат!
-Мне 52. У меня вообще нет никаких шансов,- муторное чувство из моего желудка поднялось к горлу.
-Сейчас ноябрь, а так жарко, кондиционеров нет! А летом? Летом здесь должен быть ад. И воняет, и грохочет и жара несусветная,- я упала духом, мои надежды рухнули, потому как деваха была молодая, явно неглупая, но, тем не менее, никуда, кроме вредного для здоровья завода с минимальной оплатой, не продвинувшаяся.

Полимеры. Без мер безопасности

На заводе и рядом с ним, и в караванах кибуца Ягур, где мы жили, воняло полимерами, но химиков среди жителей кибуца не было.
-Нет вентиляции. Не дают молоко за вредность, нет сокращенного рабочего дня и удлиненного на 12 дней годового отпуска,- подсчитывала я в уме экономию на безопасности рабочих, а значит и прибыль кибуцников.
- Все эти льготы были на украинском заводе  "Азот" в Днепродзержинске, где мы работали химиками- технологами после Московской Менделеевки (МХТИ), - это я точно знала.
-Но как же так, ведь Украина отстает от Израиля!- поражалась я наплевательскому отношению к технике безопасности.
- В азотовский "цех полимеров", а также связанный с ним "цех ПИЦ" (полиизоцианатов), несмотря на льготы, старались не попадать. Слишком быстро умирали люди. А здесь за минимум гробятся- все эти выводы лежали на поверхности.
-Мы, работающие в ЦЛО (центральная лаборатория объединения), находящейся достаточно близко к цеху полимеров, запах пластика слышали крайне редко,-негодовала я,- Это говорило о предпринятых заводом мерах безопасности.
- А здесь? - все работающие на Лагине чувствуют, что гробят свое здоровье, потому что болит голова, аллергия мучает, но никто не может оценить настоящий вред.

Обычно тару делают из полимеров, из которых при нагревании всегда выделяется какая-нибудь гадость: формальдегид, стирол, ксилол, фенол, дибутилфталат, аммиак, органические кислоты, метиловый спирт, пыль органическая и др.
Если коротко, то вся органика это рак.
Очень вредно. А воняет на заводе сильно, соответственно в прилегающем к заводу кибуце Ягур тоже сильно воняет.
Люди зарабатывают себе рак.

אריזה Упаковка

Участок, на котором мне предстояло работать, назывался אריזה (ариза, упаковка).Работать было тяжело, но крайне примитивно. Никакой особой сноровки не требовалось.
На специальную раму, на узенькие полочки шириной 3 см, больше похожие на рейки, нужно было выставлять жестяные, как мне показалось, тубы, которые потом прямо на этой рамке шли на покраску. После покраски они уже становились яркими и годными для торговли. На черном фоне отчетливые белые буквы иврита оповещали о характеристиках чего-то моюще- бреющего.
Я смотрела на тубы и старалась их любить, нахваливая для себя работу в основном за то, что она заставляла меня быть в непрерывном движении.
-Буду считать это физкультурой! Если бы не вонь от пластика!-  я поняла, что тяжело, но я справлюсь.
-Печень полетит из-за стирола, а за вредность здесь не предусмотрено ни молоко, ни ранняя пенсия. Вытяжки нет, респираторов нет. Но ведь это же нарушение прав трудящихся!- не могла успокоить себя я.

Принцип работы был такой - сначала одна работница сидит, а вторая бегает. Потом меняются. И тут я заметила, что нелюбезные носительницы родного русского языка уже четыре раза поменялись ролями , а я все на ногах и на ногах. Однако, я не жаловалась. Работала. Пот заливал глаза.

Подлость

-Посиди! Отдохни! Ты ведь первый раз! - участливо предложила мне "Смышленая деваха". Работницы не посчитали нужным мне представиться, не спросили как меня зовут.
-Давно пора, сами на ногах были ровно в два раза меньше по времени- подумала я и присела.
Вторая, сильно постарше, под пятьдесят, начала рассказывать, как хорошо скупилась на выходных.
-Как дочка, Лиля?- поинтересовалась из вежливости молодая.
-Она тоже блондом пользуется,- слушая любовный рассказ более возрастной Лили о восемнадцатилетней дочке, я, тем временем, изучала стройную, но изможденную работой женщину.
 И тут появился ОН. БОЛЬШОЙ х..р герр начальник, которого я не узнала, так как работала первый день. А я сижу. Он злобно зыркнул на меня и обратился к Лисичке Лиле на иврите.
-Чего она сидит? Она работала?
И вот тут я остолбенела, потому что с обаятельной улыбкой Лисичка ответила на иврите:
-Чуть - чуть работала.
Большой Х герр начальник грозно вопросил на иврите:
-А чего она сидит?
И вот тут раздался , выстрел ответ
- אין לה כוח Эйн ла коах! У нее нет сил!
Еще раз я ощутила на себе крайне недружелюбный взгляд высокого черноволосого, излучающего превосходство через маленькие, смышлено бегающие глаза, молодого человека в черной спец. одежде.
Я поняла, что это начальник и что заботливая мама Лиля только что выставила меня никчемной работницей.
-Но ведь я работала намного больше, чем они. Я не менялась местами, не расслаблялась, а словно тупой автомат, ставила и ставила тубы на полочки в рамке. И как еще они не упали все, ведь пару раз от напряжения и от неверных движений все готово было рухнуть на пол одновременно со всех десяти полочек!- это все я сказала про себя.
-Почему ты так сказала ему?- растеряно обратилась я к Лиле.
И она мне ответила, с едва заметной заминкой, что если мне не понравилось, то я могла бы ее поправить.
-Знаешь ведь, что не могла! Нет у меня разговорного иврита,- чуть не плакала я. Объясняться же с Лилей не стала. Я не знала, что ей сказать, у меня не было слов.

Увольнение

На следующий день, убитая обстановкой на заводе, я поплелась на работу, мне даже начали проводить опять инструктаж.
Как вдруг появился тот самый молодой ивритский начальник и возвестил, что я ему не подхожу, потому что до него дошла информация, что я быстро устаю.

Война между ульпанистами и рабочими

Так я первый раз узнала, что на кибуцном заводе кипят шекспировские страсти, война ульпанистов и рабочих.
Ульпанисты могут работать только во вторую смену, так как в первую, утреннюю, они учатся. Но дело в том, что вторая смена выше оплачивается. Именно поэтому работницы - старожилки не любят тех, кто приезжает по программе, и всеми средствами выживают понаезжающих.
В этом есть простой и ясный смысл. Когда не хватает людей - старожилам дают дополнительные часы работы. А это денежки, деньжата, деньжушки.

Тяжелый урок. Однако, все, что не делается- все к лучшему. Может быть благодаря тому, что я не работала на такой тяжелой и вредной работе- я не впала в еще худшую депрессию.